ЮРИЙ АРУСТАМОВ (с)
Встретился здесь http://lito.ru//text/68765 со стихами, которыми жаль было бы не поделиться
ПАМЯТИ ТАТЬЯНЫ БЕК
Сообщение в печати.
Мир качнулся и поблек.
В нем пустынней и печальней
после смерти Тани Бек.
Ветерок легонько дунет,
жизнь задует без труда.
Несмышленыш и ведунья,
ты отправилась — туда?
Той дорожкою старинной,
нехорошею порой,
за великою Мариной,
как за старшею сестрой?
Жизнь не малость, это милость,
это гимн и благодать,
если только не ломилось
к вам отчаянье, как тать.
Как ты страшно предсказала:
«До свиданья, алфавит!»
Невеселый гул вокзала,
завершается транзит.
Вот готов к отправке поезд.
Может, встретимся в раю?
Оглянись на мегаполис –
на Елабугу свою.
И зайдется Муза в плаче,
вам теперь не по пути.
Уронила Таня мячик –
во Вселенной не найти.
СТРАНЕ САКАРТВЕЛО
Жизнь – обмылок, жизнь – окурок,
что валяется в пыли.
После персов, после турок
братья русские вошли?
Заревут угрюмо танки, –
все изменится в судьбе.
На Рублевке и Лубянке
плохо знают о тебе,
та страна, где вы на пару,
словно око и слеза —
этот лермонтовский парус,
окуджавская лоза?
Что политиков раздоры
и князей удельных спесь
перед памятью, в которой
растворяешься ты весь?
С холмов Грузии в долину
опускается туман.
Грибоедова и Нину
охраняет Тициан.*
Все уносит неустанно
водопад седых времен.
Не казните Тициана,
он уже давно казнен.
И повсюду эти пятна –
неужели от вина?
Но спецназу непонятны
Руставели письмена,
и единые скрижали,
и единой веры храм
в той стране, что обожали
Пастернак и Мандельштам.
__________________________
* Разумеется, Тициан Табидзе. – Прим. авт.
ПАМЯТИ ТАТЬЯНЫ БЕК
Сообщение в печати.
Мир качнулся и поблек.
В нем пустынней и печальней
после смерти Тани Бек.
Ветерок легонько дунет,
жизнь задует без труда.
Несмышленыш и ведунья,
ты отправилась — туда?
Той дорожкою старинной,
нехорошею порой,
за великою Мариной,
как за старшею сестрой?
Жизнь не малость, это милость,
это гимн и благодать,
если только не ломилось
к вам отчаянье, как тать.
Как ты страшно предсказала:
«До свиданья, алфавит!»
Невеселый гул вокзала,
завершается транзит.
Вот готов к отправке поезд.
Может, встретимся в раю?
Оглянись на мегаполис –
на Елабугу свою.
И зайдется Муза в плаче,
вам теперь не по пути.
Уронила Таня мячик –
во Вселенной не найти.
СТРАНЕ САКАРТВЕЛО
Жизнь – обмылок, жизнь – окурок,
что валяется в пыли.
После персов, после турок
братья русские вошли?
Заревут угрюмо танки, –
все изменится в судьбе.
На Рублевке и Лубянке
плохо знают о тебе,
та страна, где вы на пару,
словно око и слеза —
этот лермонтовский парус,
окуджавская лоза?
Что политиков раздоры
и князей удельных спесь
перед памятью, в которой
растворяешься ты весь?
С холмов Грузии в долину
опускается туман.
Грибоедова и Нину
охраняет Тициан.*
Все уносит неустанно
водопад седых времен.
Не казните Тициана,
он уже давно казнен.
И повсюду эти пятна –
неужели от вина?
Но спецназу непонятны
Руставели письмена,
и единые скрижали,
и единой веры храм
в той стране, что обожали
Пастернак и Мандельштам.
__________________________
* Разумеется, Тициан Табидзе. – Прим. авт.