acanthium | Профессиональное

Я пишу это, когда созданное и руководимое д-ром Александром Алексейчиком отделение в Центре Психического Здоровья (Вильнюс) находится под угрозой закрытия, а сам Александр в больнице – тело часто сдаёт, когда душа себе этого не позволяет. Но я никоим образом не пытаюсь представить Александра эдакой беленькой овечкой и невинной жертвой чьих-то интересов и обстоятельств: во-первых, потому что он мужественный и мудрый человек, сам выбирающий свой Путь и не ожидающий, что путь этот кто-то должен усыпать розами без шипов, а во-вторых, потому что он мне этого не простит.

Знаю Александра Алексейчика как человека и профессионала около четверти века. Наши отношения и общение никогда не были данью внешним критериям и дурной комплиментарности: умеем «пободаться» – наедине и на группе, но умеем и быть психотерапевтической группой «на двоих», и работать в тандеме. Мне приходилось несколько раз писать об Александре и его работе – ни разу не поймал себя на том, что при этом приходится отделять «частное» от «публичного»: статьи были продолжением нашего многолетнего живого и эпистолярного (по старинке – обычного почтового) общения.

«Лицом к лицу лица не разглядеть» и «Нет пророка в своём отечестве» – слова эти от частого употребления затёрты уже до банальности, но давайте наберёмся храбрости сознаться себе в том, что они хорошо описывают недооценку того, что делает Александр, и его места в отечественной – литовской и российской (г-жа История не спрашивала согласия Александра, когда силой соединяла, а потом рассоединяла эти его два отечества) психотерапии. Способствует этой недооценке и то, что сам Александр сознательно чурается тех самых одёжек, по которым встречают – учёных степеней и званий, должностей, списков «печатных трудов», президиумов и т.п. Врач – он остаётся врачом. Зов врачевания не позволяет ему отвлекаться на всё это. Количество пациентов, которым он помог (не говорит, что помог, и не использует в качестве «демонстрации больного», а реально помог), едва ли поддаётся учёту. Его учеников, учившихся не по системе «язык – уши», а на тяжком пути ученичества, сегодня можно найти во многих странах мира. Его экзистенциальная психотерапия – Интенсивная Психотерапевтическая Жизнь – впитывается не в страницы, а в души и практику рискнувших пуститься в ученичество у него. Его уже тридцатилетние ежегодные семинары в Вильнюсе (не говорю о множестве выездных семинаров) собирают людей из многих стран. Чем дальше, тем чаще вижу психотерапевтов, когда-то принимавших Александра в штыки, да и сегодня ворчащих в его сторону, но вовсю пользующихся его идеями и наработками, не всегда отдавая себе отчёт в этом, – это ли не истинное признание?! Руководимое им отделение – единственный известный мне пример настоящего полнокровного терапевтического сообщества, в котором все – от самого Александра до нянечки и пациентов – разные, но равноправные участники терапевтической жизни. Иногда думаю, что будь в отделении кошка – и она была бы в самом прямом смысле слова полноправным участником терапии. Хотя, собственно, почему «бы»?

Казалось бы, Литва и Россия, которых он одинаково любит, должны тянуть Александра каждая к себе со словами: «Он наш!». Но не тянут, если вообще смотрят в его сторону. Впрочем, системы обычно больше пекутся о собственной сохранности, чем о своём достоянии и людях, забывая о том, что выживание, конечно, необходимо для жизни, но одного выживания ещё не достаточно, чтобы жить. И всё-таки – без особой, впрочем, надежды – я желаю им вспомнить об этом. Но главное – желаю здоровья Александру. Потому что мои друзья мне дороже систем, которые не умеют и не хотят ценить их и делаемое ими.