Смерть Лютика (из старого - январь 2008)

Навеяно неким сетевым юдофобом с ником "Лютер"

"... завяли лютики ..."

Так и подыхал лютик, смертельно жалея о несостоявшейся, понапрасну прожитой жизни ... не постоял в Бабьем Яру, вместе с прыгающим в его руках шмайсером заходясь восторгом от вида падающих во рвы жидов и жиденят, не повыдирал у их трупов коронки и не посдирал кожу на абажуры ... не успел, опоздал родиться ... правда, в знак протеста против повсеместного засилья жидовского меньшинства гордо слинял из страны, когда посещение синагоги перестало быть преступлением ... но, если честно, то и не боролся - ни одной свастики на синагоге не нарисовал, ни одного жидовского памятника на кладбища не свернул ... и обидно как, до рези в заднице обидно, что слинял в какое-то политкорректное западное болото, где жидов больше, чем болотных жаб, где тоже не развернёшься ... не сложилась жизнь, не задалась, в плечах уже старческий зуд начинается, а плечу не раззудиться, руке не размахнуться ... кругом одни пархатые, куда ни глянь - какой-нибудь Хаим окружает его, окружает ... а тут еще попал в крушение, пытаясь проплыть между злобно расставленными для него жидами Простатой и Геморроем, пять месяцев в коме на радость этим куроедам ... тявкал на них в жидовской мировой паутине, но - обидно! - с тремя чулками на голове, чтоб не узнали, а в открытую, как мечталось, со шмайсерочком или кусачками над горой их чесночных трупов не получилось, не случилось, не смог ... и жизнь прошла напрасно ... вылетевшая плачущим пуком из тела его душонка, волочась в небеса, где её никто не ждал, встретила пару каких-то еврейчиков,болтающих на краю облака. "И здесь?!" - шевельнулась душа и спросила: "Вы кто?". Они, мерзавцы, даже не повернулись к ней. И тут она заметила нимб над башкой того, что постарше, и услышала: "Так вот, Моисей ..." ... душа его на секунду ощерилась мелкими зубчиками, а потом застыла неподвижной прямой на мониторе кардиографа.

Поэзия и поэты глазами Иосифа Бродского

via papa7

verses: вечернее

Жизнь заварена, как чай.

Дней набухшие чаинки

чуть горчат и невзначай

cобираются в картинки.

 

Звякнет ложка о стекло.

Дрогнет времени лекало.

То, что было, то прошло.

То, что будет, не настало.

 

То, что есть, растворено,

будто сахар, без остатка

в чае, что остыл давно,

как старинная загадка.

 

Знаешь наизусть ответ.

Что с ним делать – непонятно.

Оседает в чае свет,

cловно солнечные пятна.

 

Подстаканник – мельхиор.

Вмятинок случайных метки.

Мошкары звенящий хор.

Пальцы жмутся к сигаретке.

 

И становится она

всё короче и короче.

А за ней судьба темна.

К ночи дело.

Дело к ночи.

Довольно редкий случай,

когда сетевой игрушка-тест - в яблочко