verses ***: новогодний блюз

[acanthium]

Слушай, друг, пока не вспорото дрожащее желе холодца

и не выбиты пробки из заебись каких вин,

давай с тобой выпьем под хрустящий вид огурца.

Ты на свете один и я на свете один.

 

Просто выпьем водки, в которой зелёный змей

дурака не валяет,  не косит под Божий нектар.

Я налью тебе, а после ты мне налей.

Водка всяко лучше, чем грёбаный «Солнцедар».

 

Мы не верим в праздники. Эта тупая туфта,

песни, пляски, чтоб утрясти жратву,

не для нас, но мы отдежурим, нам ни черта,

когда наша черта не во сне уже – наяву.

 

И пока мы не вхлам, порадуем, что ли, детей,

позвонúм, поздравим – кого ж нам ещё любить?

Голова – неплохо. Две – хорошо. Но они уже – сам-третей.

За себя – вперекос. А за них вместо них не прожить.

 

Бьют куранты двенадцать, как молотом по башке.

А зачем двенадцать? Достаточно и одного.

Выпьем, друг, и закатимся в новый год налегке.

Что таможня, если с собой ничего?

 

Ангелок кучерявый шлёпнет в паспорт печать –

проходи, мол, дед, покантуйся ещё годок.

Нам к утру оклематься бы, чтобы снова начать.

Наливай – там остался вроде ещё глоток.

 

А по чёрной земле заметает белым-бело.

А по белому небу туча черным-черна.

И от сладости жизни скулы оскомой свело,

но своё с тобой мы пока не допили до дна.

 

А допьём своё – и займём места за столом,

чтобы святу месту да не пустовать без нас.

И поднимем тост – нам с тобой ведь не влом,

коли Бог от жизни этой не спас.