![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
B 1970-x – началe 1980-ых Александр Радковский (http://ru.wikipedia.org/wiki/Радковский,_Александр_Николаевич познакомил меня со многими замечательными людьми в Москве. Оснований обольщаться своим значением для них не вижу, но для меня встречи с ними неоценимы. Среди них были и Марк Рихтерман c Пётром Старчиком, чьи записи того времени наконец могу показать.
Марк Рихтерман (7 декабря 1942 – 26 сентября 1980) – поэт кружка Арсения Тарковского. Перенесенное в детстве заболевание почек «проснулось», когда Марку было 32. При подготовке к пересадке почки – занесенная инфекция, сепсис, больше месяца по ту сторону жизни и потом 4 года на гемодиализе, который и сейчас-то не самая простая и доступная в России процедура. Был самым старым гемодиализником – пережил несколько волн поступавших в клинику больных. Саша нас познакомил в конце 1970-ых, когда Марк уже всё хуже видел и всё труднее ходил. Его жизнь, как я её видел и чувствовал, была строгой и спокойной сосредоточенностью на предельном опыте с всегда свежим и тёплым пребыванием в каждом её моменте. Какой ценой это ему давалось, можно было только догадываться. В его стихах щемящее и мужественное принятие судьбы с глубоким размышлением о жизни. К ним можно относиться по-разному, но, читая или слушая их, стоит иметь в виду их почти протокольную документальность – если он писал «Проживанья бессмысленный танец возле дома с названием морг», это были не просто образ или метафора, но вид из окна его палаты. Весной 1980-го, будучи уже совсем больным, Марк закончил роман «И в мрачных пропастях» об истории своей жизни в болезни (главы из романа и некоторые стихи – в публикации Бориса Альтшулера http://berkovich-zametki.com/2007/Zametki/Nomer7/Rihterman1.htm) и написал последнее стихотворение – помню в нём взгляд через стеклянную стену на остающийся мир и слова: «Прощайте все. Счастливого пути». Потом – 4 месяца в коме и уход в небесный лес (один из любимых образов Марка). Помню свой приезд в августе, на пустом этаже закрытой на летнюю просушку институтской клиники палату с ним и жившей с ним все эти месяцы мамой. Она пожаловалась: «Он плохо спит. Сделайте что-нибудь». Я было открыл рот, чтобы сказать какую-то извиняющуюся глупость, мол, ну, что я могу, но Саша ухватил меня сзади, вытащил в коридор и сказал: «Иди и делай – не для него, так для неё». И я сел у Марка в головах, положил руки на его лоб, стал с ним разговаривать, потом почувствовал, что он меня слышит, и сколько-то мы вот так были вместе. А когда через несколько недель появился с поезда в морге, его мама, уткнувшись мне куда-то в солнечное сплетение, проговорила: «Витенька, а ведь он хорошо спал всё это время» - и сегодня душу ломит ....
Из цикла «Памяти Марка»
Когда и я назначенный предел
увижу близко, как глаза любимой,
позволь тогда тебя назвать мне братом
и по лучу небесному подняться
туда, где душам нашим нет предела.
В пустой больнице лишь одна палата
согрета человеческим дыханьем,
в котором нет ни выдоха, ни вдоха,
а есть страданье боли в тесном теле
и боль страданья стиснутой души.
Душа… Одна душа теперь и дышит,
стремясь дыханьем заменить слова,
тепло даруя телу, дому, миру.
Вид из окна заброшеной палаты
не на траву, скамейку и деревья,
а в серое бесстрастное пространство –
уже не землю и ещё не небо.
Прильнув к стеклу, огромный глаз Вселенной
вбирает нас в бездонный свой зрачок.
Под пеплом кожи затаился гул
глухих толчков оплавленного сердца,
несущего иссушенному мозгу
скупой глоток солёной теплой влаги
с голубоватым привкусом дождя
над выгоревшим в дни засушья лесом.
"Поговорите с Марком, – просит мама, –
Марк, кто пришел смотри, вот Саша, Витя…"
тибетское заваривает зелье,
расспрашивает нас о телепатах
и счастлива то сделанным глотком,
то поворотом головы на голос.
Прости меня за то, что не дано
с тобою мне местами поменяться.
Прости за то, что малое добро
рождается безмерной мукой боли,
за то, что говорю я:
"Здравствуй, Марк"
и собственного голоса не слышу.
Как человек, кладбищенская белка
устало прижимает к сердцу лапку,
пытаясь боль тоскливую унять.
1980
Запись сделана в 1979-ом году в одном из московских скверов, где мы оказались с Марком и Сашей Радковским. Фотографии предоставлены Ларисой Миллер.
первая часть: http://www.youtube.com/watch?v=n15lo-XxDo4
вторая часть: http://www.youtube.com/watch?v=jd6OYPSED6Y
Cпасибо моему сыну Кириллу и Леониду Рыжику lryzhik за оцифровку, доведение до ума и размещение записей.
